Добро Пожаловать Международное Евразийское Движение
Поиск 
 
                             

15 декабря, пятница Новости Регионы Евразийский Союз Молодёжи Евразия-ТВ Евразийское обозрение Арктогея  

Разделы
Евразийское Обозрени
СМИ о евразийстве
Новости
FAQ
Материалы
Выступления Дугина
Интервью Дугина
Статьи Дугина
Коммюнике
Хроника евразийства
Тексты
Пресс-конференции
Евразийский документ
Геополитика террора
Русский Собор
Евразийская классика
Регионы
Аналитика
Ислам
США против Ирака
Евразийская поэзия
Выборы и конфессии
Экономический Клуб
Интервью Коровина
Статьи Коровина
Выступления Коровина
Евразийство

· Программа
· Структура
· Устав
· Руководящие органы
· Банковские реквизиты
· Eurasian Movement (English)


·Евразийская теория в картах


Книга А.Г.Дугина "Проект "Евразия" - доктринальные материалы современного евразийства


Новая книга А.Г.Дугин "Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева"

· Евразийский Взгляд >>
· Евразийский Путь >>
· Краткий курс >>
· Евразийская классика >>
· Евразийская поэзия >>
· Евразийское видео >>
· Евразийские представительства >>
· Евразийский Гимн (М.Шостакович) | mp3
· П.Савицкий
Идеолог Великой Евразии

(музыкально-философская программа в mp3, дл. 1 час)
Кратчайший курс
Цели «Евразийского Движения»:
- спасти Россию-Евразию как полноценный геополитический субъект
- предотвратить исчезновение России-Евразии с исторической сцены под давлением внутренних и внешних угроз

--
Тематические проекты
Иранский цейтнот [Против однополярной диктатуры США]
Приднестровский рубеж [Хроника сопротивления]
Турция на евразийском вираже [Ось Москва-Анкара]
Украинский разлом [Хроника распада]
Беларусь евразийская [Евразийство в Беларуси]
Русские евразий- цы в Казахстане [Евразийский союз]
Великая война континентов на Кавказе [Хроника конфликтов]
США против Ирака [и всего остального мира]
Исламская угроза или угроза Исламу? [Ислам]
РПЦ в пространстве Евразии [Русский Народный Собор]
Лидер международного Евразийского Движения
· Биография А.Г.Дугина >>
· Статьи >>
· Речи >>
· Интервью >>
· Книги >>
Наши координаты
Администрация Международного "Евразийского Движения"
Россия, 125375, Москва, Тверская улица, дом 7, подъезд 4, офис 605, (м. Охотный ряд)
Телефон:
+7(495) 926-68-11
Здесь же в штаб-квартире МЕД можно приобрести все книги Дугина, литературу по геополитике, традиционализму, евразийству, CD, DVD, VHS с передачами, фильмами, "Вехами" и всевозможную евразийскую атрибутику.
E-mail:
  • Админстрация международного "Евразийского Движения"
    Пресс-служба:
    +7(495) 926-68-11
  • Пресс-центр международного "Евразийского Движения"
  • А.Дугин (персонально)
  • Администратор сайта


    [схема проезда]

  • Заказ книг и дисков.
    По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

    Информационная рассылка международного "Евразийского Движения"

  • Ссылки



    Евразийский союз молодёжи width=

    Русская вещь width=

    Евразия-ТВ width=
    Счётчики
    Rambler's Top100



    ..

    Пресс-центр
    · evrazia - lj-community
    · Пресс-конференции
    · Пресс-центр МЕД
    · Фотогалереи
    · Коммюнике
    · Аналитика
    · Форум
    Евразийский экономический клуб

    Стратегический альянс
    (VIII заседание ЕЭК)
    Симметричная сетевая стратегия
    (Сергей Кривошеев)
    Изоляционизм неизбежен
    (Алексей Жафяров)
    Экономический вектор терроризма
    (Ильдар Абдулазаде)

    Все материалы клуба

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru
    Аналитика | Падение монархии в России | История как таковая: ''Кровь проливали все'' | 27.04.2006 Напечатать текущую страницу
    Памятник Николаю Второму в селе Тайнинском

    Релевантные ссылки:

    "С православной точки зрения Николай Второй и его семья - мученики"

    "Монархия в России в той или иной форме всегда была, есть и будет"

    "Православные священники и муллы изменят климат в армии"

    От редакции "Евразии": наш портал уже публиковал предлагаемую ниже статью Максима Николина раньше, она затрагивает актуальные до сих пор проблемы нашего общества, и вызывает отклик. После первой публикации автор существенно расширил своё исследование, поэтому мы приводим его повторно. Напоминаем, однако, что текст публикуется в дискуссионном порядке.

    Падение монархии в России

    "В России возможна или монархия или анархия,
    но последняя долго не продержится".
    Нестор Иванович Махно

    "393435422935364926273…" Так выглядит секретный шифр, которым была закодирована жизнь и смерть великой императорской династии России в её последние часы. За этими цифрами в 1918 году стояла судьба монархической власти. А вершителями судеб членов царской семьи были отправители и получатели шифрованной телеграммы, посланной из Екатеринбурга на имя секретаря Совнаркома Горбунова.

    Государственная дума, Учредительное собрание, Временное правительство, Особое Совещание, Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, Совнарком… Оставалось ли место для Российского Самодержца в этом стихийно сменяющем друг друга калейдоскопе? Кто конкретно, какие силы, партии, движения, государственные деятели, влияющие на ход политической жизни страны, желали и были заинтересованы в спасении престола и правящего монарха Николая Александровича? Пытался ли кто-либо защитить Царя, Помазанника Божией милостью?

    7 ноября (25 октября), пожалуй, самый подходящий день, чтобы поговорить о… судьбе монархии в России. Отрицательный ответ на вышеозначенные вопросы заставляет задуматься над следующим: что же произошло с русским народом, с российским обществом в 1917-ом году? Казалось бы, вопрос этот давно решён в общественном сознании. И всё же…



    Архивы Евразии

    Послание во фруктовых тонах

    27.04.2005 - "Послание во фруктовых тонах" - комментарии Александра Дугина к Посланию Президента

    Для многих покажется странным и неуместным разговор о том, кто же изменил в 1917 году существующий веками государственный строй? Под чьим руководством произошло свержение монархии? Мы все впитали в своё время «с молоком» матери-партии непреложное знание: большевики свергли царя. Но на деле это было не совсем так. Точнее – совсем не так. Для многих профессиональных революционеров весть об отречении Николая II и вообще события февраля 1917 года были неожиданностью. Сталин, к примеру, отбывал срок в заключении, Ленин находился в Швейцарии (он уже 10 лет не видел России, как и она его), Троцкий, Бухарин – ещё дальше – в США.

    Руководство большевиков, таким образом, не было причастно к падению самодержавия. Февральская революция действительно несла на себе некоторые черты народного восстания (подготовкой какового как раз по праву и занимались большевики), однако организаторами в данном случае выступили представители совсем иных кругов, как сейчас сказали бы – конкурирующих группировок. Самому Сталину, кстати сказать, пришлось впоследствии ещё долго чистить «коридоры власти» от этих «элементов». И небезуспешно. Некоторым современным исследователям анализ внутрипартийной борьбы даже позволил сделать следующие выводы: «Сталин спас страну от сионистского нашествия, агентура которого уже проникла во все сферы партийного, государственного аппарата... Сталин не дал им возможности разрушить Российское государство и создать на его территории свою “землю обетованную”» (В. Карпов «Генералиссимус»). Мы, конечно, давно уже слышали о роли различных тайных организаций, действовавших в период «русской смуты 17-го года».

    Опубликованы воспоминания А. Ф. Керенского, вступившего в 1912 году в масонскую ложу. Мы знаем и то, что многие члены Государственной думы были масонами; из 29-ти человек, побывавших на министерских постах Временного правительства, 23 – масоны и т.п. И непосвящённые в тайны закрытых международных организаций большевики, к каковым принадлежал и Иосиф Джугашвили, были изумлены, а первое время даже находились в растерянности от того, что главную задачу кто-то выполнил за них и без их участия («А как же мы»? – возмутился Ленин и тут же предусмотрительно заявил: «Вся власть Советам!»). Зато активное участие здесь проявляли приближённые ко двору лица, царские министры, члены Государственной думы, генералы – те, кто в первую очередь должны были блюсти непоколебимость царского престола. Какими глазами должна была смотреть императрица Александра Фёдоровна на арестовавших её в Царском Селе офицеров, среди которых она с ужасом и презрением узнаёт «верного» и храброго служаку, героя двух войн генерала Корнилова? С Георгиевским крестом на шее... С красным бантом на груди...

    Как-то так сложилось, что положение российской монархии к началу XX века оказалось весьма шатким. Нет, только пресловутым жидомасонским заговором здесь всё не объяснишь. Царя предали все. И Николай с болью осознавал это: «Кругом измена и трусость и обман!» Предал народ, позволив агитаторам глумиться над царём-батюшкой; предала армия, изменив присяге; предали даже члены царской фамилии; предали генералы, все эти алексеевы, сахаровы, брусиловы, эверты… Они не были масонами. Многие даже не были жидами. Многие даже были русскими. И уж, конечно, были русскими те самые простые матросы, рабочие, крестьяне, сбрасывающие колокола с колоколен, под своды которых ещё недавно они ходили молиться. Они не читали масонских книжек, плохо разбирались в политике, далеко не все знали, кто такие Родзянко, Милюков, Гучков, Керенский, Ленин. Но именно они – простые русские мужики и солдаты с такой лёгкостью стали творить стихию русского бунта, с такой лёгкостью расстреливали офицеров, резали помещиков, отвернулись от церкви, забыли царя. Не сразу забыли. Некоторые сначала даже ужасались содеянному. Но было уже поздно. Какая-то пружина, скручивающаяся, видимо, не один десяток лет, не одно столетие вдруг распрямилась со всей своей неотвратимостью. Рана прорвалась, полилась кровь. Это было кризисом, агонией, концом болезни. Это было концом старой России. Началом новой России.

    «… Вся Дума была налицо. За столом были Родзянко и старейшины. Кругом сидели и стояли, столпившись, стеснившись, остальные… Встревоженные, взволнованные, как-то душевно прижавшиеся друг к другу… Даже люди, много лет враждовавшие, почувствовали вдруг, что есть нечто, что всем одинаково опасно, грозно, отвратительно… Это нечто – была улица…уличная толпа… Её приближавшееся дыхание уже чувствовалось… С улицей шествовала та, о которой очень немногие подумали тогда, но очень многие, наверное, ощутили её бессознательно, потому что они были бледные, с сжимающимися сердцами… По улице, окружённая многотысячной толпой, шла смерть…» В этой обнажённой по своей искренности реплике члена Исполнительного комитета Гос. Думы В. В. Шульгина кроется некий символизм, тайная, глубинная суть происходящего...

    Дума. Её наличие, в том виде, в котором она находилась, уже было ограничением как самодержавия, так парадоксальным образом и народности. Само же существование конституции, по мнению одного из выдающихся теоретиков монархизма Л. А. Тихомирова, уже является началом конца для самодержавия, ведёт к уничтожению прочной нравственно-религиозной основы, связывающей монарха с подданными и к дискредитации их взаимных обязательств, ибо «монархическое чувство народа оскорбляется не содержанием обязательств, а фактом превращения обязательности нравственной в юридическую». Так вот, что так бросается в глаза в живописном пассаже Шульгина – как «страшно далеки они от народа» стали, его служители, «избранники». И вот теперь – его жертвы! А кто развращал народ, даже и в прямом смысле? Кто так рьяно «просвещал» его? Кто спаивал? Кто зарождал своими книжонками сомнения в вере? Кто принародно говорил унизительные вещи про царя и царицу, подрывая тем самым авторитет монархии в целом? Кто подтачивал и авторитет церкви? Кто красовался пред мужиками в немецких платьях, упражнялся во французском красноречии, тем самым становясь на положение иностранца, «чужого»? Для русского человека нравственная, идеологическая составляющая жизни всегда была определяющей. Идеал всегда довлел над ценностями материальной культуры. Мировоззрение складывалось исключительно под воздействием духовных принципов. Категории самодержавия, авторитета власти, церкви формировали мировоззрение, придавали ему целостный непротиворечивый характер. Они же формировали политическую доктрину. Л. Тихомиров довольно точно указал на эти влияния: «В политическом творчестве нации значение доктрины и вообще идеи весьма велико. Поэтому влияние каких-либо идей здесь особенно легко и заметно, если они оказываются сильнее местных. Между тем эти чужие политические идеи могут исходить из совершенно иного психологического настроения, не соответствуя психологическому настроению данной нации, тем не менее способны давить не ее рассудок, а через него и на политическое творчество». Чужие идеи оказались в какой-то момент сильнее местных. Местная власть оказалась в то же время чужой для своего народа. Почему?

    А не вспомнить ли нам кое-что из литературы того времени? Ну, хоть той, что в школе читали. Теперь уже выросли и можно заглянуть по случаю. А. С. Грибоедов был человеком серьёзным и по роду занятий – не литератором вовсе. На дипломатическом посту он сделал для России очень многое, куда больше, чем члены Думы вместе взятые (тогдашние и нынешние). И положил, кстати, жизнь за Отечество. Не всё в его поэме водевильно. Помните монолог Чацкого о «французике из Бордо»? Учили ведь наизусть. А смысл там в том, что приехал, мол, некий французишка-прохиндей в Россию и «Ни звука русского, ни русского лица Не встретил: будто бы в отечестве, с друзьями…» Мы ведь детьми всё это читали, а поэма-то не детская. «Пускай меня объявят старовером, / Но хуже для меня наш Север во сто крат / С тех пор, как отдал всё в обмен, на новый лад, / И нравы, и язык, и старину святую, / И величавую одежду на другую / По шутовскому образцу…» Да-да! Вот так вот – шутами – и выглядели, к сожалению, многие (справедливости ради скажу – не все) дворяне в глазах народа. И добавьте к тому унижения, которые зачастую терпели мужики от «бар». «…Великолепные соорудя палаты, / Где разливаются в пирах и мотовстве». Было такое, было. Это не просто выдумки советской идеологии. Были помещики справедливые, любящие народ, толковые хозяева. Это так. Но много ли их наберётся? Нравственное и материальное падение «дворянских гнёзд» не Тургенев с Чеховым придумали. Это всё печальная предреволюционная действительность. Народ с охотой поднимался с топором в руках. И масонские заговоры, подстрекательства социалистов и народников ложились, как это ни печально, на благодатную почву. Не просто по доброте сердечной разносил свой плач о народной доле и Некрасов Н. А. Не был он ни коммунистом, ни масоном, ни заговорщиком. Но такого насмотрелся в детстве в имении отца… Ребёнок не выдержал и сбежал, куда глаза глядят. Стал литератором. Немного слезливым, но искренним, душевно честным. И если хотя бы сотая доля того, о чём он писал, правда… то хозяева жизни были явно не на высоте нравственных да и просто человеческих качеств.

    А когда произошла катастрофа 17-го, «хозяева» не могли даже сразу опомниться, ибо беспечная жизнь «в пирах и мотовстве» как-то не способствовала развитию патриотических и героических чувств. Хотелось думать, что всё образуется само собой и мужиков, подобных «отроившимся пчёлам» из сказки Щедрина (в бытность вице-губернатором черпавшего материал для своих сказок из былей), вернут-таки обратно. Даже закалённые в боях Японской и Первой мировой офицеры поначалу неохотно тянулись в формировавшуюся ген. Алексеевым Добровольческую армию, она пополнялась очень медленно. Одна из первых ставок добровольческого штаба в Ростове. Ростов – богатый город. В городе вовсю пили, ели, гуляли. Здесь жили тысячи офицеров, множество людей, имеющих причины ненавидеть советскую власть. Добровольцы же испытывали крайнюю нужду. Генералу Алексееву удалось буквально вымолить у ростовских банкиров на «патриотические пожертвования» 350 тысяч. А когда в город вошли красногвардейцы, то те же коммерческие банки сразу выдали 18 млн на красную армию. Не спешили купцы, в основном вышедшие из мужицкого сословия, помогать «старорежимному» воинству. Не спешили в бой и сами господа офицеры, сидели по домам, другие – уже по чрезвычайкам. Только романтически настроенная молодёжь по-настоящему болезненно восприняла падение Российской державы, только горстка юнкеров осталась у Зимнего дворца. И рвалась на вольный Дон поначалу именно военная молодёжь, заражённая «корниловщиной». А. В. Шишов в своей книге о Корнилове, описывая прибытие в Новочеркасск всего старшего курса Константиновского артиллерийского училища в полном составе, с недоумением замечает, что «с сотней с лишним юнкеров не оказалось ни одного их курсового офицера. Видимо, у них было своеобразное представление о своём долге, о своих правах и обязанностях». И вот когда «золотопогонников» стали резать без разбору, гражданская война запылала вовсю. Спасали уже не только Россию. Спасали свои жизни. Спасались.

    Монархия. Кто окружал её? Кто были советниками, исполнителями монаршей воли? Нам всем знакомо имя Ф. Тютчева. Вот и давайте вспомним, что и он был дипломатом, государственным служащим, приближенным ко двору. Его карьера не раз страдала по причине наличия у него… чувства патриотизма. Почитайте его письма. В. Кожинов написал, кстати, неплохую книгу о поэте. Интересующиеся могут полюбопытствовать. А служил Фёдор Иванович задолго до 1917-го. Служил, надобно сказать, верой и правдой. Служил долго, всю жизнь. И недоумевал ещё в 1871-ом: а, собственно, «что может противопоставить революционному материализму весь этот пошлый правительственный материализм? That is the question…» Говоря о высшем российском обществе Ф. И Тютчев неоднократно сомневался в превосходстве его «весьма спорной просвещённости». «Правительственная Россия – …уже не орган, а просто нарост». А о монархах… Российский дипломат был знаком с несколькими из них лично. Он был по своим взглядам убеждённым монархистом. Душою болел за Империю. Но слова «недальновидность», «слабость» и даже «тупость» употребляемы были им при упоминании Романовых. «Я только что провёл три дня между Ораниенбаумом и Петергофом, ведя политические прения со всеми членами августейшей семьи, которые все разделены своими немецкими симпатиями и антипатиями… Единственное, что совершенно отсутствует, – это русская точка зрения на вопрос». Страшно читать письма и статьи этого благороднейшего патриота. «Но что действительно тревожно, что плачевно выше всякого выражения, это – глубокое нравственное растление среды, которая окружает у нас правительство…» О некоторых властителях – ещё резче, подмечая «черту, самую отличительную из всех, – презрительную и тупую ненависть ко всему русскому, инстинктивное, так сказать, непонимание всего национального». Это уже в 1870-ом году! «Разложение повсюду. Мы двигаемся к пропасти… В правительственных сферах бессознательность и отсутствие совести достигли таких размеров, что этого нельзя постичь, не убедившись воочию… Вот когда можно сказать вместе с Гамлетом: что-то прогнило в королевстве Датском (выделено Ф. Т.. «Почему имеет место такая нелепость? – восклицает Тютчев. – Почему эти жалкие посредственности, самые худшие, самые отсталые из всего класса ученики… эти выродки находятся и удерживаются во главе страны, и обстоятельства таковы, что нет у нас достаточно сил, чтобы их прогнать?» И т.д. и т.п. Ещё раз хочу подчеркнуть – это свидетельство патриота своей страны, разумеется, монархиста, всеми своими силами пытающегося трудиться на благо трона Российских императоров. А какой вывод делает этот человек? Внимание! «Одним словом, власть в России на деле безбожна…(выделено Ф. Т. Сказано в сердцах, что называется. Но это взгляд изнутри, свидетельство «из первых рук». Взгляд честный. Для нас с вами, желающих понять происходящее в последнее время у нас на Родине, взгляд немаловажный. Подобным же образом склонны были рассматривать ситуацию и последние защитники монархической России – белогвардейцы. Но в подавляющем большинстве своём не имели они того, что давало бы им право перед Богом быть таковыми защитниками и радетелями. Не было их Белому Делу благословения Божьего, ибо не имели они главного – не были монархистами! Кто способен упрекнуть в симпатиях к красным героя Отечества, бесстрашного, прямого и честного человека, владеющего умами и сердцами тысяч офицеров и солдат, организатора антибольшевистского мятежа генерала от инфантерии Лавра Георгиевича Корнилова? Однако современники свидетельствуют: «Против царского строя он был именно потому, что власть стала терять свой серьёзный, деловитый характер. Хозяин был из рук вон плох, и нужен был новый хозяин, более толковый и практичный». И вот Тютчев, вполне по-государственому мыслящий человек, задаётся вопросом: «Любопытно было бы посмотреть, – пишет он дочери, – в каком мы окажемся положении, когда от нас в будущем, быть может, не таком уж далёком (выделено мой – М. Н.) потребуют отчёт за все срывы и неудачи, в которых мы повинны». И далее: «Нельзя не предощутить близкого и неминуемого конца этой ужасной бессмыслицы… невозможно не предощутить переворота, который, как метлой, сметёт всю эту ветошь и всё это бесчестие… Конечно для этого потребуется не менее чем дыхание Бога, – дыхание бури».

    Дыхание бури. 1917-й! Дыхание Бога?

    По чьей вине – кровь многих невинных жертв? На чьей совести смертный ужас тех трагических дней? Кто виновен в падении Империи? Кто виновен в крушении Дома Романовых? Ох, как нелегко ответить на все эти вопросы! Как непросто! Как неочевиден ответ…

    * * *

    Здесь, думается мне, уместно было бы сделать некоторую оговорку для читателей. Дело в том, что автор этих строк является убеждённым монархистом, православным христианином. Потому и монархистом, что – христианином. Однако в данном случае предпринимается попытка, как некогда автором «Дней Турбиных» (многие ли знают, что эта запрещённая пьеса Булгакова очень нравилась Сталину, который её лично впоследствии разрешил?), «стать беспристрастно над красными и белыми». Это не фантастический сюжет – революция 17-го года в России. Это о наших дедах и прадедах. Белые были русскими людьми, красные – русскими же. Кровь их всех смешалась в один дымящийся поток, напитавший землю, на которой жить нашим детям. И красные и белые воевали, если вдуматься, за одно и то же – за Россию. Только вот видение её было у них различным…

    Но продолжим.

    Генерал А. Деникин “Поход на Москву (очерки русской смуты)”: «Освобождение нами огромных областей должно было вызвать восстание всех элементов, враждебных советской власти… Вопрос заключался лишь в том, изжит ли в достаточной степени народными массами большевизм и сильна ли воля к его преодолению? Пойдёт ли народ с нами или по-прежнему останется инертным и пассивным между двумя набегающими волнами, между двумя смертельно враждебными станами. В силу целого ряда сложных причин – стихийных и от нас зависевших – жизнь дала ответ сначала нерешительный, потом отрицательный» Честное и мужественное признание боевого генерала. Но как же отыскать этот самый «ряд сложных причин»? А, может быть, не так всё сложно? «В связи с приказом моим сего года за №175 приказываю Особому совещанию принять в основание своей деятельности следующие положения: 1. Единая, великая, неделимая Россия. Защита веры. Установление порядка. Восстановление производительных сил страны и народного хозяйства. Поднятие производительности труда…» И далее в таком же духе.

    Верные, в целом, указы издавал генерал. И многое из этого впоследствии большевики осуществили. Но сейчас выдвинули единственно правильные лозунги, понятные каждому мужику: «Земля – крестьянам!», «фабрики – рабочим!» А в станицах – листовки с воззваниями деникинцев о борьбе за Учредительное собрание. Слово малопонятное народу. И тут мы подходим к главной ошибке всего Белого движения. Может быть, кто-то до сих пор заблуждается, считая, что добровольческая армия воевала за Веру, Царя и Отечество? Ничего подобного. Белогвардейцы шли под лозунгом: «За Учредительное собрание!» Странно, не правда ли? А как же царь? Монархия? Православное отечество? Народ, в конце концов? Разве не они ещё недавно были оплотом Православия, Самодержавия, Народности? Или только делали вид? Ведь не ради мирской славы пролил свою кровь в борьбе с большевиками первый командующий Добровольческой армией Л.Г. Корнилов. Но в первые дни революции он был с красными против монархии. Предатель? А ведь все знавшие его свидетельствуют о генерале-казаке как о благороднейшем воине, человеке чести и долга, всегда добросовестно, не жалея жизни, служившего Отечеству. Значит отречение ему подобных людей от монаршей власти было не ложным? В то же время, мы знаем, что на Юге России, подконтрольном добровольцам Деникина, принявшего командование после гибели Корнилова, действовали и монархические организации, не могли не действовать. И вот оценка монархистов в стане вооруженных сил юга самим главнокомандующим: «…затеи, не имевшие, впрочем, никакого успеха». Как же так? За что же тогда проливали кровь юнкера и кадеты? “Поход на Москву”: «Крайне правые партии не захватывали организационно, численно широких кругов населения и армии…. Но их подпольная агитация (почему же “подпольная”? ведь они же свои? – М. Н.) оказывала несомненное влияние, в особенности среди неуравновешенной и мало разбиравшейся в политическом отношении части офицерства. Эти организации делали попытки к объединению (“Правый блок”, “Монархический блок”), но расходились опять. У них был, однако, общий всем лозунг – “самодержавие, православие и народность”» Но это, надо полагать, для «неуравновешенной» части офицерства. А для остальных политическое руководство белого движения рекомендовало умеренно правую, либеральную и даже умеренно социалистическую идеологию. В ней, как вы уже, наверное, догадываетесь, не было места для православной монархии. Не было! И что поразительно – сами белые генералы осознавали несостоятельность подобной идеологии. «Однажды, осенью 1918 года, по поводу толков о необходимости декларации мои оба ближайших помощника сказали мне, что работать под лозунгом Учредительного собрания они считают для себя невозможным, – пишет Антон Иванович Деникин. – Это было убеждение, широко распространённое в военной среде и правых кругах, где понятия “учредилка” и “учредиловцы” встречали презрительное отношение».

    Что же мешало руководству добровольческой армии провозгласить лозунг «За царя и отечество»? Уже в Крыму известный своими монархическими взглядами барон П. Н. Врангель в своей речи о беспощадной борьбе с «красной нечистью» как-то обмолвился о стремлении дать, наконец, России хозяина. Общественность с недоумением встревожилась: что за «хозяин» такой? И генерал вынужден был давать впоследствии унизительные объяснения в печати, что, мол, под «хозяином» он разумел русский народ, его подлинных представителей, которые по праву и решат будущее России. Для чего были нужны эти комментарии? Неловко как-то было говорить о монархии в среде белогвардейцев. Даже накануне гибели! Гибели – ради чего? И далее читаем у Деникина: «…одни проливали кровь, не мудрствуя лукаво, другие заявляли: – Мы за “учредилку” умирать не будем… Поэтому я призывал армию бороться просто “за Россию”». За какую же Россию боролись белые? За святую православную веру? За благочестие Древней Руси? За нравственные и духовные устои? За династические традиции? Отнюдь. Сражались – спасая свою жизнь, свои устои, свои традиции, свою Россию.

    Россия белых – это далеко не та Святая Русь, которая фигурирует в романтической литературе о благородных людях с дворянской внешностью и кристально чистыми понятиями о чести и долге. Образ жизни дворянского юноши, молодого человека из высшего общества хорошо известен. «Печально я гляжу на наше поколенье! Его грядущее – иль пусто, иль темно…», – резонно замечает гвардейский поручик М. Лермонтов. Да, по привычке ещё продолжали выражать верноподданнические чувства, некоторые даже ходили иногда в церковь, хотя и стеснялись этого. Но в основном посещали менее пристойные заведения: театры, балы, рестораны и, чего греха таить, многочисленные притоны, бордели, заводили знакомство с «дамами полусвета» (это такое тонкое название придумали для проститутки – женщина светская, но … «полу»). Картёжные игры, разгул и кутежи стали обычным времяпрепровождением «золотой дворянской молодёжи» да и не только молодёжи. Всё это описано в многочисленной литературе, мемуарах. И всё это подаётся в этаком возвышенном стиле – высшее общество, хорошие манеры, светский образ жизни… Помните «Крейцерову сонату»? А «Война и мир»: разнузданные молодые годы Пьера Безухова? И имена у них стали не русские какие-то: Пьер, Элен, Ники… Биографии Толстого, Лермонтова, Пушкина далеко отстоят от идеала былого русского благочестия, когда за непотребные слова, к примеру, стрельцы прилюдно секли на площадях. Вот мы читаем знаменитый белоэмигрантский роман П. Краснова «От двуглавого орла к красному знамени». Основной конфликт романа зиждется на антагонизме двух миров: великосветского дворянского и низкого пролетарско-мужичьего. Дворянский мир полон красоты и благородства, он несёт на себе славные традиции предков. Мир солдатни и черни маргинален, ничтожен в своих проявлениях. И любопытная черта: роман начинается с представления действующих лиц – царских офицеров ещё в дореволюционной обстановке, но автор не находит более подходящего эпизода, как… офицерская пирушка или, как сказано, «бал и, по юнкерскому выражению, с женщинами». Мы видим приглашённых на квартиру командира эскадрона опытных офицеров и молодых корнетов, а также девиц полусвета, которые «пошли среди гвардейской молодёжи». Собственно добрую половину романа доблестный Саша Саблин, впоследствии генерал, проводит в таком вот окружении. Но характерно другое: сам Саблин представлен здесь как человек исключительного благородства, внешней и внутренней красоты, неложного патриотизма и т.п. В этом читатель убеждается довольно быстро и должен, по всей видимости, восхищаться тем блеском и эстетикой, которая сопутствует, в том числе, любовным похождениям героя, по сути же – блуду и разврату. Мы видим революционную чернь, грязно пользующуюся беззащитностью барышень и утончённую «любовь» породистого дворянина. И нам как-то даже не сразу приходит на ум, что как ни рядись, а разврат есть разврат. Антураж же – дело вкуса. Чрезвычайно любопытен здесь авторский ход: садистом и насильником, наркоманом и убийцей, отягощённым всеми возможными пороками, предстаёт молодой красный комиссар – внебрачный сын Саблина. Вот он – художественный символизм: кровавый кошмар большевизма, оказывается, имеет своё благородное происхождение. Сам П.Н. Краснов, бывший атаман Войска Донского, и не скрывает в предисловии своей задачи – разобраться и понять, как же так случилось, что одна часть русской армии и народа вдруг стала в такое непримиримое отношение к другой в 1917-ом году. И отвечает: «…всё, что случилось, было не неожиданно и случайно, но медленно и методично подготовлено за долгие годы». Добавим лишь от себя: подготовлено не только жидомасонами, но и детьми, потерявших свою чистоту отцов, как, впрочем, и самими беззаботно прожигавшими жизнь отцами.

    Мы уже упоминали Л. Толстого. Помните, Ленин называл его «зеркалом русской революции»? За что? Граф являл собой порою типичный пример великосветского резонёрства, и в нём, действительно, словно в зеркальном озере – глубоком и временами вскипающем – отразились все слабые стороны дворянства. Это и пресловутые поиски «смысла жизни», и утрата православия, и невозможность вновь обрести его, и хождения в народ и т.д. и т.п. Но прислушаемся: «Я был крещён и воспитан в православной христианской вере. Меня учили ей и с детства и во всё время моего отрочества и юности. Но когда я 18-ти лет вышел со второго курса университета, я не верил уже ни во что из того, чему меня учили», – в сущности, так мог сказать в XIX столетии не только граф Лев Толстой, но любой дворянский юноша, получивший светское образование. У автора «Войны и мира» хватило, однако, смелости и честности сказать правду о самом себе и своём круге. И изменить образ жизни, порвав с великосветским «содомом», что, надо признать, было настоящим духовным подвигом в то время. Не обсуждая здесь ложные религиозные взгляды графа в целом, позволим лишь несколько цитат из его «Исповеди», есть там довольно страшные вещи и весьма характерные:

    «Всякий раз, когда я пытался выказывать то, что составляло самые задушевные мои желания: то, что я хочу быть нравственно хорошим, я встречал презрение и насмешки; а как только я предавался гадким страстям, меня хвалили и поощряли. Честолюбие, властолюбие, корыстолюбие, любострастие, гордость, гнев, месть – всё это уважалось. Отдаваясь этим страстям, я становился похож на большого, и я чувствовал, что мною довольны. Добрая тётушка моя, чистейшее существо, с которой я жил, всегда говорила мне, что она ничего не желала бы так для меня, как того, чтоб я имел связь с замужнею женщиной: "rien ne forme un jeune homme comme une liaison avec une femme comme il faut"; ещё другого счастия она желала мне, – того, чтоб я был адъютантом, и лучше всего у государя; и самого большого счастья – того, чтоб я женился на очень богатой девушке и чтоб у меня, вследствие этой женитьбы, было как можно больше рабов. <…> Без ужаса, омерзения и боли сердечной не могу вспомнить об этих годах. Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтоб убить, проигрывал в карты, проедал труды мужиков, казнил их, блудил, обманывал. Ложь, воровство, любодеяния всех родов, пьянство, насилие, убийство... Не было преступления, которого бы я не совершал, и за всё это меня хвалили, считали и считают мои сверстники сравнительно нравственным человеком. Так я жил десять лет. <…> Помню ещё, что, когда старший мой брат Дмитрий, будучи в университете, вдруг, с свойственною его натуре страстностью, предался вере и стал ходить ко всем службам, поститься, вести чистую и нравственную жизнь, то мы все, и даже старшие, не переставая поднимали его на смех и прозвали почему-то Ноем».

    Вера. Православие. Каким оно было в романовской монархической России? И всегда ли монархия была по-настоящему православной? Уже после Алексея Михайловича трудно вспомнить благочестиво хранящих заветы православия монархов. Упразднение патриаршества, немецкие платья, немецкие и французские речи, бритые лица, парики, увеселительные балы, западноевропейское просвещение, какие-то «девки», лезущие на царский престол… Только Павлу I пришла в голову мысль, что надо бы всё это упорядочить, и появился, наконец, Акт о престолонаследии. О русской одежде вспомнит лишь Александр III. А о православии – только последний Романов, прославленный ныне церковью Николай Александрович. Вспомнит, но… будет уже поздно. Основы православия подрывались в России более 250 лет! Нешуточный срок. И это наша история. Государственная и церковная. Сначала при вмешательстве Петра I без главы осталась церковь, а затем, в 1917-ом, – и государство. Второй акт явился уже следствием первого. А следствием чего – первый?

    * * *

    Почему, собственно, стали возможны внутренние антирусские (это уже ясно всем!) реформы, проводимые Петром Алексеевичем? С чего это – вдруг! – стали заставлять людей рядиться в «немецкое», брить бороды, распевать глумливые стихи и т.д.? Какие события предшествовали всему этому? Полистаем учебник истории и обнаружим, что, оказывается, во второй половине 17-го века тоже проводились реформы. Церковные. Проводил их отец Петра под руководством печально известного в церковной истории патриарха Никона. А надобно сказать, что в те времена понятия «церковное» и «государственное» шли рядом. Это соответствовало святоотеческому постулату «симфонии властей». Поэтому нестроения в одной сфере автоматически вызывали кризис в другой. Так вот, реформы эти, 1656 – 1666(67) гг., проводились жесточайшими насильственными методами и вылились в открытый геноцид русского народа власть предержащими. Это сейчас нам кажется, что спорили из-за пустяков: какая разница – старый или новый обряд, два или три перста. Но ведь Русь не зря называлась «святой». Заветы, предания, каноны, обряды, которыми руководствовались древние отцы церкви, соблюдались свято, ибо были основой благочестия, основой жизни, основой веры для всех русских людей. И вот приходят «лукавые греки», проходимцы и лиходеи, авантюристы, и говорят, что так, как молился Сергий Радонежский, молиться неправильно, всё, что было сказано и сделано святым митрополитом Макарием, – невежество, и вообще, все русские святые отцы во главе с митрополитами и патриархами заблуждались. А почему собственно?.. Кто поверит этим басням?.. Поверил Никон. Поверил Алексей Михайлович.

    Народ же благоразумно воздержался хулить старину и веру отцов. Тогда… наступило время казней и тюрем, пыток и изгнаний. Наступил раскол. И раскол этот, вопреки общепринятому суждению, учинил не народ, склонный к старой вере, а царь и патриарх. Вот, где впервые пролегла тень между народом и властью! Началась настоящая гражданская война, с той лишь разницей, что одни воевали, а другие спасались и прятались, уходили в дремучие леса и горы. Но и там их находили: жгли, резали, вешали… Мы слышали о том, как «фанатики»-староверы сжигали себя в срубах. Было и такое. От безысходности. А сколько было предано огню и мечу царскими стрельцами? Никто не считал эти цифры. Власти уничтожали людей семьями, деревнями. Многие тысячи безвинно убитых за древнее православие людей – вот итог никоновских реформ. А старую веру поддерживало, как показывают исторические исследования, подавляющее большинство населения. Только жители крупных городов, будучи равнодушными или же из страха нехотя соглашались принять троеперстие. А кто больше страшился Бога и не изменял древним святым преданиям, те, подобно боярыне Морозовой, шли в острог, потом на казнь.

    Однако даже в конце девятнадцатого века по статистике половина населения (!) Российской Империи явно или скрытно (так наз. «незаписные» раскольники) исповедовали старую веру. Авторитет монаршей власти в народе был подорван. Авторитет церкви, глумящейся над истинной русской христовой верой, над отеческим преданием – тем более. Вот тут и пошли на Руси (сразу же, уже в 1667-ом) народные восстания. Стенька Разин, советовавший в таком случае вообще не строить церквей и не ходить на богослужения, а «венчаться около вербы». Знаменитое «Соловецкое стояние», когда запершиеся в монастыре иноки, отстаивающие право молиться, как молились, в течение 10 лет (!) отражали осаду регулярных войск. Когда же после многолетней осады войска ворвались в обитель, то пытали и глумились над иноками страшно, жгли, вешали на крючья, замораживали живьём. Но ведь среди жертв были и священники, люди духовного звания. Вот когда впервые пролилась пастырская кровь. Вот где корни советского атеизма. Туда же – в Соловки – будут впоследствии ссылать духовенство красные комиссары. И несть числа народным волнениям со второй половины XVII века! Стрелецкий бунт в самой Москве, Булавин, Пугачёв и др. Таким образом, Пётр лишь довёл до логического конца начатое его предком. Отняли у народа веру – так и патриарх нам не нужен. И осталась русская церковь без кормчего. Думаю, значение этого события ясно без комментариев. «Имея временную надобность не обращать внимания на противодействие известной доли иерархии, Петр вместо простого пользования этим бесспорным правом самодержца, задумывает уничтожение самостоятельности Церкви, и направляет злой гений Феофана Прокоповича на самую рискованную ломку того, что, собственно говоря, выше прав даже самодержца» (Л.Тихомиров). Сегодня РПЦ, так и не сумев опровергнуть тезисы старообрядцев, сформулированные в знаменитых «Поморских ответах», признала «затейки» Никона неверными и перестала проклинать старый обряд, признав его равноспасительным с новогреческим, коим, к сожалению, пользуется и по сей день.

    Для чего мы так подробно останавливаемся на деяниях, имевших место в столь далёкие времена? А деяния эти имели прямое влияние на события Октябрьского переворота и судьбу монархии в стране. Среди множества белоэмигрантской литературы не прошла незамеченной книга воспоминаний некоего Р. Гуля «Жизнь на фукса». Там есть о многом говорящие строки. Молодой человек, уставший от выстрелов, как бы мимоходом замечает, как стреляла Россия 1918 года: «Она стреляла и по делу и зря. Россия отстреливалась за 300 лет. И гул стрельбы её окутывал мир дымом». Мы можем теперь догадаться о сокровенных мыслях успевшего хлебнуть войны «барчука». Вот он лежит на полу среди множества арестованных гетманом и наблюдает, как юный петлюровец ищет себе цель, тыча пистолетом, «выбирает постарее чинами, понеприятней видом, с кавалерийскими усами, с проборами, в штатских пенснэ. Вообще тех, которые триста лет кровь пили. Ах, Россия, Россия! Шутка ли дело. В 1918 году ты должна была отстреляться за триста лет!»

    Дыхание Бога! Дыхание бури!

    Становится ясным, почему лозунги белых были столь невнятны. Разве мог кто-нибудь тогда серьёзно говорить о Вере, Царе и Отечестве? Веру у людей отобрали в 17 веке, царя – в 17 году. Да царя-то – значительно раньше. И, правда, нелепо как-то называть царём Анну Иоанновну, Елизавету… А что же отечество? Отечество – это не абстрактное понятие. Для русского мужика это, прежде всего, земля-кормилица, «Мать сыра земля». Нужно ли говорить, что при окончательном закрепощении народа слово «отечество» теряло свою былую всеобъемлемость? Отечество надо было обретать вновь, завоёвывать силой. Вот и тянулась жилистая мозолистая рука к топору. А «белая кость» пыталась отстоять свои интересы, пусть даже и во имя никому не понятного Учредительного собрания. И вновь читаем строки ещё одного изгнанника революции, пожалуй, самого яркого представителя духовенства тех лет, ставшего истинным пастырем для русских беженцев, митрополита Антония (Храповицкого): «…Только тогда борьба за освобождение будет сильна и прочна, если в сердцах воинов и всех деятелей будет: либо неутолимая злоба и жажда разрушения и корысти; либо положительный идеал или надежда возродить ту Святую Русь, которая всем дорога и за которую сладко умирать. Если бы Деникинская армия написала это на своем знамени, то не окончила бы дело так печально, не потеряла бы любви народной. К сожалению, благороднейший и благочестивейший вождь той армии слушал тех негодных и чуждых России советников, которые сидели в его Особом Совещании и погубили дело. Русскому народу, настоящему народу, верующему и подвизающемуся, ему голой формулы — единая, неделимая Россия, не надо. Ему не надо России не то христианской, не то безверной, не то царской, не то господской (как он всегда будет понимать республику); ему нужно сочетание трех дорогих слов - за Веру, Царя и Отечество. Более всего ему нужно первое слово, как руководящее всею государственною жизнью; второе слово ему нужно, как ограждение и охранение первого, а третье, как носительница первых слов и только». Тысячу раз прав был владыка, кстати, один из редкого числа пастырей, пытающихся сохранять неложную духовность, истовость богослужения, внимательное отношение к диалогу со старообрядцами, заботу о духовном облике своей паствы. Но время уже было упущено. Государственные устои расшатались, церковь дискредитировала себя, а отечество необратимо разделилось на два враждующих лагеря, бездна между которыми разверзалась всё более в течение столетий.

    Для меня, человека православного, нетрудно предвидеть возможные нарекания по поводу замечаний в адрес нашей церкви. Но разве ошибёмся мы, сказав, что духовенство перестало пользоваться должным авторитетом приблизительно ещё с петровых времён? О причинах мы уже сказали достаточно, но вот, перелистывая страницы церковной печати XIX столетия, видим здесь аналогичное мнение. Из уст самой же матери-церкви, осознающей язвы, охватившие её. Далеко ходить не надо. Авторитетнейшим источником является официальный орган, издаваемый при Святейшем правительствующем синоде, – «Церковные ведомости». Даже здесь, просматривая, к примеру, подшивку за 1883 годъ, находим скорбные сетования, «отчего это наши светские образованные люди, даже писатели, беллетристы, критики, историки быта и нравов так охотно приводят одне отрицательныя, темныя пословицы про наше духовенство, а никогда ни один не приведет светлой. Странно и вчуже больно такое одностороннее отношение вполне интеллигентных братий к духовенству!» Здесь же находим замечания о том, как плохо печется священство о своей пастве, и видим зарисовки из жизни этой паствы, когда во время великого поста «довольно интеллигентная публика, русские и значит православные» потребляют мясную пищу, причём даже не осеняя себя крестным знамением. Осуждается в церковной печати и всё возрастающая привычка к табаку в школах среди детей, не говоря о взрослых; осуждается невиданно распространившийся атеизм в целом. Говорить же о духовном и нравственном облике духовенства сами не будем, всё это достаточно известные печальные факты, наблюдаемые и сегодня. Известно также множество пословиц народных, высмеивающих недостатки попов. Странным и зловещим выглядит и то обстоятельство, что «атеистическая пропаганда» родилась ещё при «царизме» и изливалась из уст поповичей Чернышевских и Добролюбовых, да и проводил в жизнь антицерковную политику при большевиках... бывший обер-прокурор Святейшего Синода князь Львов В. Н. Это уже наводит на серьёзные размышления... А вот подлинное свидетельство, взгляд, так сказать, изнутри. Небольшой отрывок из дневника сельского священника, датированный концом 1917-го года: «Буря, снегъ, ветеръ. 1917 годъ, – несчастный для Россiи годъ. Политическiй переворотъ прошелся по Россiи, какъ злой демонъ. Путаница получилась во всемъ страшная. Путаницу эту, я думаю, кто-то устраиваетъ намеренно. Интеллигенцiя наша пожинаетъ плоды своей, вековой почти деятельности, на своей спине. Можетъ быть, Богъ дастъ, Россiя после всехъ испытанiй вернется на тот путь, которымъ шла въ пору своего расцвета – къ православiю…… Но православiе-то наше стало немножко не “тово”…особенно его верхушка, – омiрщилась». Исторические события показали, что ведущие праведную жизнь и искренне служащие Богу и людям пастыри были не в большинстве, и даже они не смогли остановить волну народного недоверия. И полилась кровь. Кровь виновных и невинных, кровь красных и белых, дворян и крестьян, офицеров и священников.

    * * *

    Кровь проливали все. Кто-то пытается оправдать красный террор, говоря, что масштабы его в оценках историков завышены. Да разве можно счесть количество «буржуйской крови», пролитой в те годы? Кто-то, в свою очередь, склонен представлять белых, как милостивых и благородных, нравственно чистых героев. Но всегда ли это так и было? Сами белогвардейские генералы откровенно писали о том, как «армии понемногу погрязали в больших и малых грехах, набросивших густую тень на светлый лик освободительного движения». С мародёрством и насилием над мирным населением пытались в равной степени бороться как советские, так и белые командиры. Безрезультатно. А.И. Деникин со скорбью писал о позорных явлениях в среде белого воинства, которое не менее красных «пополняло новыми слезами и кровью чашу страданий народа, путая в его сознании все “цвета” политического спектра и не раз стирая черты, отделяющие образ спасителя от врага». Но спасать нужно было человеческие души. Души тех, кто населял прежнюю Россию, царскую, романовскую, когда не было ещё красных и белых. А сейчас, во время тяжёлых испытаний душа должна была пробудиться, вспомнить Святую Русь, вспомнить традиции отцов и дедов. Но нет. Не у всех она пробуждалась. Когда, казалось бы, все религиозные и нравственные чувства должны быть обострены, «прошлое» России в лице белого воинства в некоторых своих проявлениях являло печальное зрелище. У них были свои традиции, давние и прочные. Тыл белых: «В городах шёл разврат, разгул, пьянство и кутежи, в которые очертя голову бросалось и офицерство, приезжавшее с фронта. – Жизни грош цена. Хоть день, да мой!…» Деникин восклицает: «Поистине нужен был гром небесный, чтобы заставить в с е х оглянуться на себя и свои пути». А когда мы читаем многочисленные воспоминания о трагическом бегстве белой армии из Крыма, то с изумлением узнаём, что на палубах кораблей, отошедших от родной земли, хватало места не всем, даже раненым; даже целые семьи вынуждены были оставаться на растерзание красноармейцам, брали только самое необходимое, но уже в открытом море выяснилось, что нашлось-таки место… большому количеству ящиков с вином и падшим женщинам.

    Многим может показаться, что мы сейчас сознательно хотим очернить белое движение. Ни в коем случае. Однако в последнее время мы смогли получить достаточное количество информации с описаниями зверств, насилий, грабежей совдеповской «матросни» и «солдатни». Надо быть объективными. Зачем? Надо понять, что «Россия, которую мы потеряли» в силу множества объективных причин катилась к пропасти. Гибли в пропасти греховной и человеческие души. Это был общий процесс, затронувший все слои общества, но высшие сословия, правящие классы – в большей степени. Именно поэтому они стали чужими для своего народа. И их душам, возможно, представилась последняя возможность: погибнуть, чтобы спастись. В очистительном огне беспощадного народного бунта гибли развращенные до срока молодые корнеты; их отцы-офицеры, проигрывавшие некогда в карты целые имения вкупе с «живыми душами» мужиков; гибли изнеженные барышни, упивающиеся некогда безнравственными французскими романами; гибли попы, так и не нашедшие путей к сердцам своей паствы, путей, затерявшихся где-то на глухих и кривых лесных тропах среди пореформенных гарей XVII столетия. Там, в тёмных казематах ВЧК, среди сырых и холодных стен Соловецкого лагеря бывшие духовники приобщались мукам, разделяя страдания со своими духовными чадами. «… а потерявший душу свою ради Меня сбережет её». Гибли, чтобы спасти свои души.

    Дыхание Бога! Дыхание бури!

    Трагичен путь романовской России. Велика бездна, разделяющая людей на два класса, перестающих понимать друг друга, перестающих любить друг друга, ставших друг другу чужими. А ведь некогда были членами единого тела Христова – единой Церкви. Был Царь. Был Бог. Была родная земля, на которой жили одной семьёй все сословия. И надо признать, что привилегированные классы упустили что-то главное, нечто важное, что и составляло основу прежнего единения. Это осознавали и правительственные круги. Гадали, размышляли о причинах. Уже цитировавшийся нами выше бывший член Государственной думы В. В. Шульгин писал во время революции, говоря о политике Совета государственного объединения, созданного при ставке белых: «Наш мужик при всём своём варварстве здоров душой и телом, невероятно настойчив в своих основных требованиях. Наши помещики дряблы и телом и духом, и здоровый эгоизм собственника… в значительной степени ими утрачен. У меня появилось внутреннее убеждение, что бороться в этом отношении бесполезно. Но если землю всё равно надо отдать, то возникает вопрос, правильно ли мы идём, откладывая этот вопрос до воссоздания России? Ведь главное препятствие этого воссоздания и есть эта проклятая земля». Поздно спохватились. Народ, подстрекаемый революционерами, стал сам решать свою судьбу. А заодно и судьбу монархии, ставшей чужой для своего народа!

    Смута! Хаос и неразбериха. Кровь и боль. Кому же в гуще трагических событий мог довериться народ? Каким лидерам и движениям верил безоговорочно, всею душою, как самим себе? Находились ли такие? Да! В то время как тылы белогвардейцев оставались разорёнными, а ряды бойцов с каждым днём источались, и негде было взять пополнение, в то время как мобилизация в ряды красноармейцев проходила под большим давлением, люди сами вереницами тянулись под чёрные (и красные) знамёна, и их не надо было уговаривать. Это было стихийное естественное движение, сугубо добровольное. Это было движение Нестора Махно и ему подобных. В рядах батьки царил истинно народный дух, ибо эти ряды и были – народом. Народом, напуганным местью бывших помещиков и «бар», которые составляли белую гвардию. Напуганным продразвёрсткой красных и действиями ВЧК. Для них – простых крестьян Новороссии и Украины – лозунг «С угнетёнными против угнетателей – всегда!» был их родным лозунгом, не во властных кабинетах написанным. И вовсе не в анархических призывах было тут дело. Мужик не читал Бакунина с Кропоткиным, хотя лозунги женевской группы анархов «Хлеб и воля» воспринимал бы легче, чем декреты Деникина и Врангеля. Да и сам Махно не очень-то пропагандировал идеологию анархов среди своих хлопцев. Это был лишь антураж. Главным в движении махновцев был его коренной, сермяжный дух, правда земли и плуга, правда народной воли, воспеваемой в крестьянских песнях со времён Разина и Пугачёва. Эту стихию уже было не удержать. Ни красным, ни белым. Махно проигрывали все. А он метался среди разрухи по родной земле, пытаясь под лозунгами анархии навести порядок (парадокс!) в крестьянских селениях, чтобы не трогали мужика ни «буржуи», ни комиссары. И доставалось всем. Прорвалось наружу трёхвековое унижение народа. Махно платил по счетам за всё, отнятое у народа. За отнятую землю. За отнятую веру. Отнятого царя. Отнятое отечество…

    * * *

    «В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть... Николай». Та вынужден был сформулировать свою позицию последний российский император, который самим Богом был некогда поставлен выше всех прочих институтов власти, выше народа, выше самой нации. Михаил Александрович, в свою очередь, оказался также не готов воспринять верховную власть, считая это возможным, только в случае если «созванное в возможно кратчайший срок на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования Учредительное собрание своим решением об образе правления выразит волю народа». Воля народа оказалась не в пользу Романовых. Вот так закончилась многовековая связь, единомыслие – а впоследствии вражда – нации и самодержавной власти. И началась эта вражда, как мы теперь уже понимаем, не в 17-ом году. В 17-ом она завершилась. Завершилась, как и следовало ожидать, кризисом правящей элиты, крушением православной веры, падением монархии. Большевики лишь «возглавили» этот процесс, довели его до логического исхода, ипользовали наметившийся вакуум власти и стали во главе грозно надвинувшегося на страну хаоса. Подводя итоги наших размышлений, вновь дадим слово человеку, весьма точно и ёмко освятившему вопросы государственности и власти, искусства правления, самодержавия. Таковым бесспорным авторитетом по сей день является Л. А. Тихомиров. Он, анализируя духовные, нравственные и правовые аспекты власти, а также резюмируя мысли касательно того самого «тесного единения и сплочения всех сил народных», упомянутого в царском манифесте, пишет: «Сила всякой верховной власти требует связи с нацией. Монархия отличается от аристократии и демократии не отсутствием этой связи, а лишь особым ее построением: через посредство нравственного идеала. Отрешаясь от своего подчинения высшей силе национального верования, единоличная власть не имеет ни меры, ни руководства ни в чем кроме самой себя, а этим самым выводит себя из числа сил, способных воздействовать на нацию». К этому, пожалуй, уже нечего добавить. И далее следует неутешительный для нас вывод, сделанный Львом Александровичем и подтверждённый историей: «В этом положении бывшая монархия может только или рухнуть или перейти в чистую деспотию, если степень дезорганизованности нации позволяет последний выход». Возможно, именно «последним выходом» всё же удалось воспользоваться. Но произошло это уже в отсутствие легитимной монархии. В период правления И. В. Сталина, споры о характере власти которого не умолкают, а в последнее время приобретают всё более острый характер. Но это уже тема другого исследования, выходящего за рамки данной работы.

    Сегодня симпатии людей делятся между красными и белыми. Но откуда берутся они, эти симпатии? Мнение наше, как правило, составлено из книг и материалов, романтически описывающих подвиги людей, которым пришлось жить в ту нелёгкую эпоху. Однако книги – это тоже чьё-то мнение. Меняется политический курс, меняется мнение. А у кого-то взгляды устойчивы и непоколебимы, они подкреплены свидетельствами гонений за веру, смертью в советском лагере родственника или знакомого; у кого-то – героическим прошлым предков, воевавших с колчаковскими и деникинскими «белобандитами»…

    Революция. Гражданская война. Кто-то – за красных, кто-то – за белых. Кто-то против всех. Но что значат для нас сегодня идеологии и взгляды враждующих сторон, когда давно уже нету ни тех, ни других? Не более, чем личное пристрастие, симпатия, навеянная романтическими книгами о подвигах былых времён. Нет больше ни марковцев с деникинцами, ни большевиков, ни махновцев… Нет больше желанной и единственно правильной для православного государства – монархии. Нет и самого православного государства. Белые проиграли. Затем проиграли красные. И те и другие были русскими. Русские проиграли! И сегодня за политическое влияние на нашей земле борются уже антирусские силы. Те самые, которые и не скрывали своих планов во времена Антанты, дожидаясь, когда русские перебьют друг друга, силы их истощатся и можно будет поделить Россию, попользоваться. Но Россия – уже советская, сталинская – выстояла, вновь воссоздалась Великая Империя. И вновь рухнула…

    Русские проиграли! Мы позволяем руководить собой другим странам, более могущественным. Таков наш сегодняшний удел. И у русских сегодняшних, в какой бы цвет ни была окрашена их идеология, нет больше сил. Слова…слова… И равнодушие… Где-то на Сент-Женевьев-де-Буа лежат представители благородных фамилий, навсегда потерявшие Родину. Где-то в братских могилах на русских полях лежат советские солдаты, обретшие покой в родной земле. А здесь, на Родине, с наушниками в ушах, приняв чужестранный облик, «зажигают» бессильное тление пустых душонок их внуки. Пройдёт ещё лет 10 и Родина, которую у них отняли, забудется ими… И кто будет виновен в этом? На чьей совести будут страшные потери в этой бескровной войне? Виноватых на этот раз, скорее всего, не окажется, как не окажется русских людей, способных сопереживать делом.

    Закончилось дыхание Бога! Дыхание бури!

    А жаль!

    Максим Николин
    Телепартия

    Александр Дугин: Постфилософия - новая книга Апокалипсиса, Russia.ru


    Валерий Коровин: Время Саакашвили уходит, Georgia Times


    Кризис - это конец кое-кому. Мнение Александра Дугина, russia.ru


    Как нам обустроить Кавказ. Валерий Коровин в эфире программы "Дело принципа", ТВЦ


    Спасти Запад от Востока. Александр Дугин в эфире Russia.Ru


    Коровин: Собачья преданность не спасет Саакашвили. GeorgiaTimes.TV


    Главной ценностью является русский народ. Александр Дугин в прямом эфире "Вести-Дон"


    Гозман vs.Коровин: США проигрывают России в информационной войне. РСН


    Александр Дугин: Русский проект для Грузии. Russia.Ru


    4 ноября: Правый марш на Чистых прудах. Канал "Россия 24"

    Полный видеоархив

    Реальная страна: региональное евразийское агентство
    Блокада - мантра войны
    (Приднестровье)
    Янтарная комната
    (Санкт-Петербург)
    Юг России как полигон для терроризма
    (Кабардино-Балкария)
    Символика Российской Федерации
    (Россия)
    Кому-то выгодно раскачать Кавказ
    (Кабардино-Балкария)
    Народы Севера
    (Хабаровский край)
    Приднестровский стяг Великой Евразии
    (Приднестровье)
    Суздаль
    (Владимирская область)
    Возвращенная память
    (Бурятия)
    Балалайка
    (Россия)
    ...рекламное

    Виды цветного металлопроката
    Воздушные завесы